...нельзя Самарру обойти.
читать дальше***
- Вы опоздали, – Эрик нарочито спокоен.
Саша попыталась уловить его настроение. За прошлый месяц она научилась различать признаки бури и в большинстве случаев успешно избегала неприятных тем. Случалось даже, что они вместе смеялись на какой-то шуткой. Вернее, смеялась Саша, Эрик же либо язвительно кривил губы, либо отделывался двусмысленными гримасами. Последние Саша хотела бы видеть как можно чаще: в такие моменты, как чувствовала девушка, он был наиболее близок к своеобразному понятию счастья.
Сейчас – ничего. Как белый пустой лист, лицо Эрика не отражало совершенно ничего. Поколебавшись, Саша выбрала легкий спокойный тон:
- Да, нужно было зайти за кое-чем, - она старательно разгладила складки платья, чтобы не смотреть Эрику в глаза. Сегодня "кое-что" встретил ее с первыми, еще немного блеклыми весенними цветами, проводил до дома и долго не отпускал, потому Саша и опоздала. Девушка покраснела, вспоминая умелые шершавые губы Романа. Зачем она позволила себя поцеловать? И все-таки это было очень приятно!
Внезапно резкая боль вернула Сашу с небес на землю. Эрик нависал над ней, изо всех сил вцепившись острыми пальцами в подбородок девушки, принуждая смотреть ее прямо себе в лицо.
- Мне больно, - невнятно простонала Саша, из глаз против воли брызнули слезы. Девушка зажмурилась, чтобы не видеть взбешенного хозяина.
- Маленькая лгунья, - прошипел он, - маленькая подлая гадина, - Эрик оттолнул Сашу так, что она ударилась о спинку стула.
Он замер перед ней, весь – олицетворение ярости.
- Я знаю, кто вас задержал! – Эрик, не сдерживаясь более, кричал на сжавшуюся в кресле девушку. – Этот идиот, торгаш из лавки! Какого черта ты себе позволяешь? – он заметался по комнате, отшвыривая все, что попадалось ему на пути.
- Какого черта?! – он снова склонился над Сашей. – Ты должна быть тут каждый вечер! Понимаешь? – он перешел с крика на шепот, приблизившись к девушке так, как никогда не позволял себе ранее.
Эрик замер, коснувшись завитков волос. Саша ощущала его тяжелое сбивчивое дыхание на своих щеках и панически боялась открыть глаза.
Внезапно Эрик отшатнулся.
- Как я могу рассчитывать, что Саша понимает мои требования, если я ни разу не говорил ей? – пробормотал он себе под нос.
– Милая, откройте глаза, - его голос внезапно стал ласковым, и только легкая дрожь напоминала о том, каких усилий мужчине стоило укротить себя.
- Будьте послушной девочкой, посмотрите на меня, - Эрик настолько нежен, насколько умеет.
Он осторожно берет ее руку в свои и неумело поглаживает – первый раз с того дня, как он выздоровел, Эрик по своей воле притрагивается к девушке.
- Все хорошо, - он напряжен, и Саша не хочет ждать, пока это обернется новой вспышкой гнева.
Она со страхом смотрит на Эрика. Мужчина стоит на коленях, пытаясь разобрать выражение ее лица.
- Почему так боитесь? – с его губ слетает стон. – Я совсем не хочу вас пугать, клянусь.
- Как я могу не бояться? – восклицает девушка. – Вы сумасшедший!
Она замолкает, испугавшись последствий. Еще ни разу Саша так не оскорбляла его, и в животе мгновенно сжимается противный страх.
- Я не это хотела сказать, - в ужасе шепчет девушка, умоляюще протягивая руки, - простите!
Но Эрик только спокойно кивает:
- Я знаю недостатки своего характера, - он как будто успокоился, - и вы были предупреждены. Но я забыл озвучить свою волю, это моя ошибка. Правда, надеялся, что вы поймете без лишних слов. А впрочем, обстоятельства, - он язвительно выделяет слово, - поменялись...
Эрик подвигает кресло, садится напротив.
- Вы живете в моем доме, а потому я имею некоторые права на вас. Вы будете приходить сюда каждый вечер, и я бы не рекомендовал опаздывать, как вы неосторожно поступили сегодня. Я припишу это глупости. Например, вы могли просто потерять счет времени, не так ли? Увлечься цветами, платьями – в общем, всей этой чепухой, которая волнует молодых девушек. Просто забыли о позднем часе и о том, что хозяин ждет вас. Так и было, не правда ли? - Эрик выжидательно смотрит на Сашу, и она осторожно кивает, чтобы не разозлить его еще раз.
- Прекрасно! – мужчина усмехается. - Вот мы и помирились. Но продолжим... Второе мое требование – вы не будете покидать дома без лишней надобности. И, наконец, главное, - Эрик сжимает подлокотники кресла и четко, громко произносит: - Вы никогда больше не увидитесь со своим мальчишкой.
Саша тихо вскрикивает. Она наклоняет голову, чтобы мужчина не мог различить ее лица. В молчании проходит минута, вторая. Эрик не выдерживает первым:
- Саша?
Девушка медленно встает, поднимает голову, и его лицо каменеет. Губы Саши плотно сжаты.
- Прощайте, хозяин.
Она разворачивается и идет к двери. Еще секунда – и девушка исчезнет из его жизни навсегда. Эрик лихорадочно ищет способ задержать ее: приказывать? Кричать? Заплатить? Умолять? Не то, все не то!
- Постойте, - наконец тоскливо выдавливает он и роняет голову на грудь, - не уходите, прошу...
Девушка останавливается и, как сомнамбула, возвращается. Она опускается у ног мужчины и начинает плакать. Это не просто тихие слезы, она выливает ему все напряжение, весь свой страх со всхлипываниями, рыданиями и бессвязными претензиями. По изуродованному лицу мужчины тоже стекают соленые капли, но под маской ничего не видно.
***
Она осталась.
Размеренная жизнь продолжалось, как будто ссоры не было: Саша занималась домом, покупками, иногда встречалась с Романом, настойчивые ухаживания которого начинали смущать девушку. Каждый вечер она строго в назначенно время приходила к хозяину.
Но что-то неуловимо изменилось. Нечто тоскливое и задумчивое появилось во взгляде Эрика, иногда за целый день он не бросал девушке и пары слов. Его резкость, перемены настроения и резкая манера общения, привлекавшая Сашу, куда-то исчезли. Эрик стал предупредителен, даже нежен, во время бесед больше молчал и наблюдал за девушкой. Даже его музыка изменилась, стала более лирической, печальной. Эрик часто выбирал композиции, которые заставляли Сашу плакать. В ее комнате однажды появились цветы – красные розы, совершенно не весенний подарок. Саша поблагодарила Эрика, но в душе поселилось беспокойство. Это было совершенно не похоже на хозяина, и девушка не знала, чего ожидать.
Однако прошла неделя, вторая, и Саша почти перестала размышлять на этот счет.
***
- Вы не откажете мне в одной просьбе? – неужели девушке показалось, или он действительно смущен?
- В чем она состоит? – Саша удивленно приподняла брови. Еще один сюрприз?
Вечер был неожиданно приятным. Эрик раньше обычного вернулся домой, и, когда Саша увидела его работу, в восхищении захлопала в ладоши. Столь редкий в Петербурге ясный закат наполнял комнату розовыми лучами заходящего солнца, все вокруг было украшено цветами, изящно сервированный столик ждал свою гостью.
- Вам нравится? – торопливо спросил Эрик.
- Это великолепно! – Саша засмеялась от восторга. – Вы просто волшебник!
Во время ужина мужчина развлекал девушку новостями в своем театре. Эрик уверенно говорил "мой театр", будто он принадлежало ему лично. Саша жадно слушала новости, время от времени отвлекаясь на посторонние рассуждения, и вечер протекал на удивление спокойно.
И теперь - просьба. О чем же?
- Вы не хотели бы завтра прогуляться со мной?
- Когда? Я почти весь день занята, нужно заказать бумагу и чернила, а потом меня ждет Роман, - девушка слишком поздно зажала себе рот.
- Понятно, - Эрик опустил голову, руки вцепились в край стола, – понятно, - автоматически повторил он.
- Эрик... – робко начала Саша, но опоздала.
Мужчина одним стремительным движением отшвырнул стол. Со звоном рассыпалась посуда, изящные вазы разлетелись на сотни осколков.
- Что вам нужно? – тяжело дыша, Эрик, выпрямившись во весь рост, остановился перед девушкой.
Его высокая угловатая фигура в неизменном черном костюме напомнила девушке Смерть из детских сказок. Только она не имела обыкновения мучить свои жертвы, та смерть не была одержимой. А это создание с лицом мертвеца вмещал в себе всю боль и отчаяние, на которую только способно человеческое существо, и Саша боялась предположить, на что он готов в ярости.
Эрик схватил ее за горло, второй рукой привлекая к себе:
- Скажите, что вам нужно? – раздельно повторил он в ее полные страха глаза. – Что я вам еще должен дать, чтобы вы забыли мальчишку?
Его слова отдавались эхом в голове Саши, сознание мутилось от удушья, и она беспомощно застонала. Рука ослабила захват, и девушка смогла нормально вздохнуть. Эрик, не отрываясь, смотрел на шею девушки и на красные отметины его пальцев на коже. Безумный взгляд Эрика вернул Саше способность действовать. Она оттолкнула мужчину, и тот безвольно отступил, все еще не отрываясь от того места, где только что касался девушки.
- Вы ненормальный, - прошептала Саша. - Почему вы все испортили? Что вы хотите?!
- Разве я неясно выразился? – Эрик тихо засмеялся, и по ее коже пробежал холодок. Саша физически ощутила на себе гипнотизирующее воздействие голоса. Эрик всего лишь задал вопрос, но ему захотелось безотчетно подчиниться. Голос, словно отдельное существо, настаивал: "Зачем сопротивляешься? Ведь намного приятнее радовать своего хозяина. Все будет хорошо, просто слушайся приказов." Саша тряхнула головой, прогоняя наваждение.
- Я хочу, чтобы вы принадлежали только мне, - просто сказал мужчина.
Он уже успокоился, будто между ними не было только что чудовищного напряжения, и его костлявые руки не сжимали горло девушки.
– Нет, не нужно пугаться! – он быстрым жестом приказал Саше замолчать. – Я не делаю предложения, не рассчитывайте на подобную глупость. Я прекрасно сознаю свои перспективы и рассчитываю только на вашу компанию. Вам нужны гарантии будущего, нужны деньги? Я располагаю этим в достаточном количестве. Вы, женщины, любите гулять и появляться в свете – я готов принести и эту жертву. Что же еще? Я знаю, вы ничего не имеете против моего общества, иначе не навещали бы с таким постоянством. Так отчего вы не оставите своего поклонника? – Эрик презрительно выплюнул последнее слово.
- Вы шутите? - пролепетала Саша.
- Неужели вам смешно? Или этот щенок может предложить большее? Сомневаюсь. Вы скажете, что хотите замуж, семью и прочие земные радости, но послушайте - у меня есть, что возразить. Саша, вы не будете счастливы, каждый день лицезрея перед собой сопливые носы нелюбимых детей, горы стираного белья и осточертевшего мужа. Еще хуже, если он даст вам богатство, и вы погрязнете в бесконечной серости, не наполненной совершенно ничем. Вы каждый день будете ненавидеть Романа за бессмысленное существование, но никогда не выдадите себя, и рано или поздно сломаетесь, сбежите, сойдете с ума – все, что угодно! В вашей натуре есть что-то, что противится жизни без движения, без цели, без любви. Вы способны на большее, чем пошлое прозябание, если сумели рассмотреть в монстре человека. Я наблюдал, и знаете, что выяснил? Ваши самые оживленные часы дня – это не работа по дому, не глупые сплетни с подругами и даже не время, проведенное с этим дураком. Вы отпускаете его с легким сердцем. Вы даже не оглядываетесь, когда прощаетесь, как делает он. Вы торопитесь домой, потому что здесь вас жду я.
- Это неправда, я люблю Романа, – прошептала Саша.
- Ложь! – выкрикнул мужчина. – Лгунья... – повторил он спокойнее.
Эрик приблизился к девушке, помедлив, коснулся ее локонов. Завиток волос выскользнул из его пальцев, и мужчина оскалился:
- Но все женщины любят врать, вы не одна такая. Можете не поверить, - теперь его взгляд снова стал отстраненным , - но я любил и люблю. То, что вы испытываете к Роману, не имеет никакого отношения к этому чувству. Вы никого не любите, Саша, и я вам искренне завидую.
Эрик вздохнул, сгорбился и как будто сразу стал старше. Он медленно подошел к окну, замолчал, с тоской глядя на первые вечерние звезды.
Девушка, не прерывая тишины, рассматривала его ссутулившийся силуэт. Та певица, Кристин, которую упоминал хозяин в бреду, - Саша догадалась, о ком говорит Эрик. Она не удивилась его признанию, это как раз завершало противоречивый образ хозяина. Убийца и музыкант, спаситель и сумасшедший. Ее насмешливый демон и чужой любящий мужчина.
Он был прав.
- Зачем вам я? – вопрос был задан спокойным, почти равнодушным тоном.
Эрик очнулся от своих мыслей. Стремительно обернулся, и в сгустившихся сумерках золотом блеснули желтые глаза.
- Не знаю! – с тихим отчаянием воскликнул мужчина. – Но вы должны быть рядом, понимаете? – в голосе снова появились угрожающие нотки.
Эрик метнулся к девушке, словно хотел ее удержать, поймать и принудить остаться, но замер на полпути.
- Вы будете со мной, ясно? Это приказ. Я пойду на любые условия, все, что пожелаете. Отвечайте. Говорите!
- Снимите маску.
Трясущейся рукой мужчина сорвал ее с лица. Он вы глядел как человек, доведенный до крайности: еще секунда, и он готов будет применить силу, или опять прийти в бешенство, или разрыдаться, но не ждать более.
Саша, пережив первый гнев Эрика, была совершенно спокойна. Она с любопытством изучала искаженные отчаянием и яростью черты, не испытывая ни отвращения, ни страха. Девушка покачала головой, и мужчина тихо, безнадежно застонал.
- Странно, - Саша вдруг улыбнулась. – Теперь я совершенно не боюсь вас, хозяин...
Она осторожно дотронулась до его щеки, и Эрик вздрогнул.
- А если я... полюблю? Если я соглашусь на ваши условия, но когда-нибудь полюблю по-настоящему, вы отпустите меня?
Эрик кивнул:
- Разумеется.
- Скажите, зачем я вам.
Эрик впился ногтями в ладони и медленно, внятно произнес:
- Вы нужны мне, Саша. Просто нужны.
Девушка не отрывалась от горящих в темноте глаз мужчины:
- Хорошо. Я буду вашей. В том смысле, в котором вы готовы это принять, Эрик.
Мужчина, пораженный ее словами, попытался что-то сказать, но настала очередь Саши взять верх. Она приложила палец к его губам:
- Не надо, умоляю вас. Больше ничего говорить не стоит. Спокойной ночи, хозяин.
***
Рим, Флоренция, Тоскана... Ах, неспокойная, но такая пестрая, вся пропитанная музыкой и полуденным солнцем Италия! Концерты, слава, приемы, но в тоже время – слезы, вино и полубредовые ночные признания девушке, которой все это не посвящалось. Эрик пел, как никогда раньше, и это приносило ему облегчение. И после каждого выступления в гримерных и номерах гостиниц его ждала Саша. Девушка не пропускала ни одного выступления, беззвучно повторяя за Эриком слова его партий. Опустошенный до дна или полный энергии, дрожащий от ненависти к разодетым сеньорам или с презрительной гордостью принимающий заслуженные овации зала, Эрик всегда находил в толпе поклонников свою приемную дочь, как он представил Сашу свету. Устав от театра или долгих прогулок, они возвращались к себе и говорили, пили и снова говорили.
В свои черные часы, когда Эрик сходил с ума от боли воспоминаний, Саша терпеливо слушала его бессвязные рассказы, удивляясь трагической судьбе и пытаясь представить себя на месте его возлюбленной. Разве не хватило бы безграничной, пугающей своей силой любви Эрика на двоих?
Бывали вечера, которые Саше хотелось удержать навсегда. Ее хозяин выбирал самые светлые и легкие мелодии, и в такие моменты его не приходилось упрашивать снять маску. Он словно только научился делиться с кем-то своими переживаниями и размышлениями, и Саша с благодарностью принимала его доверие.
Однако Эрик оставался также строг в соблюдении условий их договора. Саше позволялось заводить знакомства, но только в его присутствии. Он давал девушке некоторую свободу, разрешая выходить с подругами, и Саша часто ловила себя на том, что высматривает в толпе слежку. Действительно ли он наблюдал за ней? Вполне возможно, но Саша не могла дать однозначный ответ. В отношении же мужчин Эрик становился неуправляем. Саше были приятны знаки внимания почтенных сеньоров и их сыновей, и все же, отдаваясь веселым танцам или за оживленным спором с каким-нибудь кареглазым юношей, она замечала прикованный к себе бешеный взгляд хозяина и торопилась домой.
Ей не так просто давались отказы. Округлые плечи, матовая кожа, тронутая медовым загаром итальянского солнца, лукавая улыбка и дерзкий взгляд – Саша обладала всем арсеналом соблазнения, и тщеславие уговаривало девушку пустить в ход свое оружие. Когда ее касались мужские руки, Саша вспоминала поцелуй Романа, и ее тело, трепеща в предвкушении, подсказывало, что это только первый шаг к настоящей женственности.
***
- Вы видели, как на вас смотрела старая сеньора в красных перьях? – Саша заливисто расхохоталась, откинув волосы назад. – Эрик, ваша популярность приобретает двусмысленный оттенок!
Она отпила еще немного и тряхнула кудряшками:
- Какая прелесть... Вы определенно в ударе, хозяин.
Мужчина согласно кивнул. Они только вернулись с премьеры довольно забавной пьесы, где Эрик впервые попробовал себя в роли робкого любовника. Полумаска и плотный грим помогли ему примерить образ, а голосовые данные не пришлось задействовать даже наполовину.
- О да, - с мрачной улыбкой заметил он, - и в самый лирический момент я бы снял перед ней маску. Как считаете, мне следовало ожидать сердечного приступа или просто обморока? В любом случае, эксперимент с комедией считаю провальным. Это же пошло...
- Эрик, не льстите старушке! Еще вопрос, как бы вы отреагировали, увидь нашу сладострастную Кармен без румян и подводки? - Саша захихикала.
Молодое вино бросилось девушке в голову, и, сменив тему, она обиженно воскликнула:
- Эрик! Отчего вы не приняли приглашение на ужин?
- Вы же знаете, - тон мужчины мгновенно стал сухим и холодным, - ожидали семью Габано, а их отпрыск действует мне на нервы.
- Да уж... – недовольно пробормотала Саша, - вы едва не убили беднягу. Он явно поражен строгостью нравов в нашей "семье". Но что мне делать? – плаксиво пожаловалась девушка. – Мы не выходим уже неделю, я так давно не развлекалась!
- Хотите, я сыграю? – неуверенно предложил Эрик.
- Гальярда без партнера? – задумчиво качнула головой Саша. – А впрочем, почему нет? – она беззаботно улыбнулась, демонстрируя белые зубки.
- Вы много выпили, - заметил мужчина, - может, что-то более простое?
- Нет. Пожалуйста! – Саша вскочила с места.
Эрик заиграл. Довольно сложная, но веселая мелодия подхватила ее, закружила в танце.
Эрик молча наблюдал. Пальцы сами, не требуя участия хозяина, создавали музыку, и он сосредоточился на девушке. Чем громче и быстрее становилась мелодия, тем живее двигалась Саша, и тем мрачнее становилось лицо Эрика. Он уже играл вдвое быстрее, чем полагалось, и ее платье превратилось в летящие волны, окутывающие фигуру белым туманом. Светлые юбки на короткие мгновения приоткрывали изящные лодыжки, выбившиеся пряди прилипли к покрасневшим щекам.
- Ай! – Саша все же споткнулась, не выдержав бешеного темпа, - вы слишком быстро играете!
Девушка сделала неуверенный шаг и, запутавшись в складках платья, упала бы, не поддержи ее Эрик.
- Как хорошо! – закинув голову назад, она засмеялась, будто не замечая, что ее сжимают мужские руки.
- А почему вы никогда не танцуете? – спросила она, не пытаясь вырваться.
Эрик, тяжело дыша, обнимал Сашу, и его руки дрожали.
- Что? – голос охрип, Эрик не отрывал взгляда от влажных полуоткрытых губ девушки.
Саша наслаждалась столь явным желанием хозяина, его соверешенной перед ним беспомощностью. Ощущая, как Эрик бессознательно прижимает ее к себе, Саша впервые увидела рядом мужчину – не деспотичного хозяина или несчастного гения, а только мужчину.
И он был совсем... другой. Но не вызывал страха, нет. Не у нее. Девушка прикрыла глаза, из-под ресниц изучая лицо Эрика. Интересно, его губы также холодны, как руки? Она горела там, где Эрик к ней прикасался, и в голове кружилось то ли от вина, то ли от их близости. Девушка медленно провела пальцами по впалым щекам мужчины: такая гладкая, холодная кожа. Шрамы и рубцы, острые скулы и два провала вместо носа. Странно, но даже его тяжелое сбивчивое дыхание было прохладным. Ниже, к искаженным, почти бесформенным губам. Неужели это так невозможно?
Эрик неразборчиво выругался, порывисто прижал к щеке ее ладонь, и Саша первая потянулась за поцелуем.
Оказывается, его губы тоже холодны – тогда почему она пылает от подобного прикосновения? Гладкие, совершенно не похожие на губы Романа. Неумелый настойчивый поцелуй, абсолютно не напоминает ее первый, но от этого ощущения хочется раствориться в руках мужчины, бездумно отдаться в его власть. Совершенно не похож, и это прекрасно.
- Что ты творишь?! – внезапно Эрик отшвырнул девушку от себя. Тяжело дыша, он замер, будто окаменев.
- Я всего лишь...
- Чего ты этим добиваешься?! Я хочу тебя – это хотела услышать? Хорошо, слушай: я схожу с ума, когда касаюсь тебя, но я могу сдержаться, могу. Я не прошу ни любви, ни близости, но хотя бы из сострадания - не мучай меня! Я родился сломанным, меня уже едва не уничтожила женщина! Не завершай их работу! Оставь все, как есть...
- Эрик...
- Уходи. Я не хочу, чтобы меня видели таким. Прочь, или я за себя не отвечаю!
Саша рассмеялась тихим, грудным смехом:
- Вы такой откровенный, хозяин. Интересно, с ней, - девушка подчеркнула слово, - вы были таким же? Нет, - она помедлила, всматриваясь в бешеные глаза мужчины, - все было не так. Вы притворялись, угадала? Вы не хотели ее напугать, не позволяя себе быть собой, и в результате все сделали не так. Глупо, ведь рано или поздно в каждой пьесе все маски оказываются сорваны – и с лиц, и с душ. На что же вы рассчитывали?
Она по-птичьи наклонила голову, серьезно глядя на ошеломленного ее смелостью мужчину.
- Я не боюсь вас, Эрик, - повторила она слова, произнесенные, казалось, вечность назад, в далеком Петербурге. – Запомните это.
***
Венеция встретила прославленного певца и его "дочь" ливнями и непогодой. Они планировали остаться в городе подольше, чтобы увидеть осенний карнавал. Праздник значительно уступал пасхальному шествию, но Эрика привлекала атмосфера таинственности маскарадов, и он настоял на длительном пребывании в городе. Саша с удовольствием согласилась: Венеция напоминала ей о родном Петербурге.
Не стоит думать, что Эрик забыл о произошедшем. Он держался с Сашей вежливо и даже предупредительно, но между ними исчезла та легкая интимность и свобода, которая связывала их одиночества в единое целое. Теперь в присутствии девушки Эрик замыкался, нервно наблюдая за ее поведением, готовый либо удалиться, не утруждая себя поисками предлога, либо грубо отстраниться от участия в разговорах. Саша же, наоборот, с непонятным ей самой упорством искала общества хозяина. Девушка неосознанно принималась дразить мужчину. Ее и пугала, и доставляла острое наслаждение их обоюдная игра. Она менялась: когда-то запуганная робкая девочка, Саша примеряла на себя роль соблазнительницы, выбрав достойную жертву. В паутине их коротких фраз, брошенных исподтишка взглядов и невольных вздохов она часто задавалась вопросом, кто же из них двоих муха, а кто – паук.
В голосе девушки появились зовущие, бархатные ноты, смех звучал до неприличия звонко и заразительно. Воздушные платья с низким вырезом и изящным покроем вытеснили старые наряды из гардероба. Саша интуитивно училась древнему искусству быть женщиной: закалывать волосы, чтобы обнажить изгибы шеи и плечей; распускать локоны, чтобы подчеркнуть женственность; носить цепочку не просто так, а чтобы золото оттеняло шелковистую, покрытую легким бронзовым загаром кожу. Девушка вначале неловко, а потом все с большей грацией осваивала новые, откровенные в своих намерениях жесты: как будто в задумчивости прикусить губу, легко прикоснуться к упругой груди, едва скрытой кружевами, ласкающим жестом провести по бедрам, будто поправляя платье. Лукавый прищур карих глаз, обрамленных густыми ресницами, таинственная, многообещающая полуулыбка безотказно действовали на местных вельмож, но Эрик демонстративно игнорировал присутствие девушки в своей жизни. Однако Саша знала цену его холодности. Знала, и каждый раз заставляла платить все больше.
***
- Зачем вы это делаете?
Полустон, полувсхлип. А руки, не послушные остаткам воли, лихорадочно сжимают талию девушки, торопливо исследуют все, к чему позволено прикасаться – но запретов нет, как нет сил остановиться.
- Вы исчезнете, я знаю.
Тонкие длинные пальцы впиваются в плоть, до боли и синяков, и дыхание перехватывает от страха и возбуждения.
- Как вы можете это выносить? Меня?
Костлявое угловатое тело выглядит кощунственной пародией на фоне изящного женского силуэта. Слышится треск рвущейся такни, но это не ее кружева, это рубашка мужчины. Легкое, острожное касание внезапно превращается в страстную ответную ласку.
- Ненавижу вас... себя... будь все проклято...
Поцелуй прерывает сбивчивое, хриплое бормотание, и в тишине они стонут в унисон, торопливо даруя друг другу наслаждение. Каждое судорожное движение, каждый жадный, головокружительный поцелуй эгоистичен, и потому все идеально. Идеально настолько, что вперемешку с безответным шепотом раздаются всхлипы.
- Я не хочу только тело... не хочу жертв... остановись... Помоги это прекратить!
Но два тела уже сплетены слишком тесно, чтобы отступать. Сеть ее прикосновений огнем горит на мужчине, и он не в состоянии вырваться. Неумелые, грубые ласки становятся все настойчивее, откровеннее, и его бьет крупная дрожь. Она передается девушке, и они вдвоем плачут, сжимая друг друга в объятиях. Слезы смешиваются на губах, и, наконец, мужчина слышит:
- Это мое желание. А твое?
Потрясенный невероятным ответом, он замирает. Страсть куда-то исчезает, остается только нежность. Он кладет руку на грудь девушки, туда, где быстро бьется сердце. Поверить в это невозможно, как невозможно все происходящее.
- Я никогда не мог мечтать...
Мужчина робко, будто перед иконой, замирает. Страх и стыд готовы охватить его, но с женских губ едва слышно слетает:
- Прошу...
Ее нежная ласка смывает робость, и он начинает отвечать, вначале неуверенно, потом с жадностью. В полумраке их тела сливаются, и страстному хриплому стону мужчины вторит тихий женский вскрик.
***
- Ах, мне так жаль!
Кокетливая Анжи, с ног до головы закутанная в меха, сняла маску лисицы.
- И о чем же вы жалеете, очаровательная сеньорита? – самодовольный, слегка полноватый Витторио Габана не отрывался от беседующей пары.
- Витторио, вы меня поражаете. Воистину, любовь слепа, а в вашем случае еще и глуха к моим словам.
- О чем это вы? – ее снисходительный тон начал раздражать юношу.
- Мой бедный друг, если вы мне скажете, что верите в подобную родственную привязанность, я отшлепаю вас веером на глазах у всех.
Витторио вздрогнул:
- Я не понимаю.
- Тогда просто смотрите. Разумеется, вы разгадали под личиной эльфа свою новую пассию? Под черной с золотом маской, конечно, ее так называемый "отец". Они окружены толпой, но видят только друг друга. Он склоняется к вашей драгоценной Александре, хочет сказать что-то по секрету. Как хорошо, что у нее полумаска! Смотрите, как наша гостья обольстительно смеется – это для него. Ах, неужели...?
Витторио стиснул кулаки. Де Санном замер всего за секунду до того, как его маска коснулась бы, словно для поцелуя, лица девушки. Пара замерла, будто пронзенная током: руки маэстро поддерживают стан красавицы, ее ладони бережно замерли на плечах мужчины.
- О, какой момент! – Анжи застонала от разочарования. – Все-таки опомнились. Ну, мой дорогой, вам достаточно этих доказательств?
- Я не понимаю... Он не ее отец? Но Александра не противилась моим ухаживаниям!
- Женщина всегда останется загадкой, - легкомысленно отмахнулась Анжи. – Может, поссорилась со своим любовником или хотела заставить его ревновать. Помните, как он накинулся на вас?
- Мерзость, - передернул плечами Витторио. – Это невозможно. Он что, платит ей за...? Или у нее совсем нет вкуса?
- Вполне вероятно. Вам-то какая теперь разница? Главное, убедились в моей правоте? – Анжи довольно улыбнулась, посматривая на подавленного юношу.
Протянув руку Витторио в сочувственном рукопожатии, она задумчиво проводила взглядом "отца" с "дочерью":
– Кто знает, быть может... Нам ли понять пути любви?
***
P. S.
- Я не знаю, что нужно говорить в таких случаях.
- Тогда не нужно. Вы были мастером неловкого молчания, что произошло?
- Вы не принимаете ничего всерьез. А ведь даже не представляете, какой шаг неосмотрительно совершили.
- Мне извиниться, надеть платье и выйти? Боюсь, вы его основательно испортили. Придется купить новое, я склоняюсь к бежевому с черным. Или белое?
- Хватит!
- Да, хозяин.
- Простите, я не хотел кричать.
- Знаю. Я привыкла.
- Вы сердитесь?
- Нет. Правда, не сержусь.
- Вы все время уклоняетесь от разговора, но рано или поздно вам придется выслушать. Саша, боюсь, что не смогу предложить всего, что вы хотите.
- И чего я хочу?
- Нормальную семью, детей... Любовь. Поймите, Кристин была... Вы... я не понимаю себя...
- Все хорошо. Важно то, что вы произнесли "была", а не "есть". Не так ли?
- Да, но... Саша... Я не могу!
- Не нужно. Ответьте на один вопрос, Эрик: вы счастливы? Вот прямо сейчас, не вспоминая прошлого, не боясь будущего – вы счастливы? В эту секунду, когда я целую вас? Счастливы?
- Да. Я боялся, что...
- Это самое главное.
- Но счастливы ли вы со мной?!
- Если я скажу "нет", вы отпустите меня?
- Нет. Не смогу.
- Тогда я счастлива, Эрик.
- Вы опоздали, – Эрик нарочито спокоен.
Саша попыталась уловить его настроение. За прошлый месяц она научилась различать признаки бури и в большинстве случаев успешно избегала неприятных тем. Случалось даже, что они вместе смеялись на какой-то шуткой. Вернее, смеялась Саша, Эрик же либо язвительно кривил губы, либо отделывался двусмысленными гримасами. Последние Саша хотела бы видеть как можно чаще: в такие моменты, как чувствовала девушка, он был наиболее близок к своеобразному понятию счастья.
Сейчас – ничего. Как белый пустой лист, лицо Эрика не отражало совершенно ничего. Поколебавшись, Саша выбрала легкий спокойный тон:
- Да, нужно было зайти за кое-чем, - она старательно разгладила складки платья, чтобы не смотреть Эрику в глаза. Сегодня "кое-что" встретил ее с первыми, еще немного блеклыми весенними цветами, проводил до дома и долго не отпускал, потому Саша и опоздала. Девушка покраснела, вспоминая умелые шершавые губы Романа. Зачем она позволила себя поцеловать? И все-таки это было очень приятно!
Внезапно резкая боль вернула Сашу с небес на землю. Эрик нависал над ней, изо всех сил вцепившись острыми пальцами в подбородок девушки, принуждая смотреть ее прямо себе в лицо.
- Мне больно, - невнятно простонала Саша, из глаз против воли брызнули слезы. Девушка зажмурилась, чтобы не видеть взбешенного хозяина.
- Маленькая лгунья, - прошипел он, - маленькая подлая гадина, - Эрик оттолнул Сашу так, что она ударилась о спинку стула.
Он замер перед ней, весь – олицетворение ярости.
- Я знаю, кто вас задержал! – Эрик, не сдерживаясь более, кричал на сжавшуюся в кресле девушку. – Этот идиот, торгаш из лавки! Какого черта ты себе позволяешь? – он заметался по комнате, отшвыривая все, что попадалось ему на пути.
- Какого черта?! – он снова склонился над Сашей. – Ты должна быть тут каждый вечер! Понимаешь? – он перешел с крика на шепот, приблизившись к девушке так, как никогда не позволял себе ранее.
Эрик замер, коснувшись завитков волос. Саша ощущала его тяжелое сбивчивое дыхание на своих щеках и панически боялась открыть глаза.
Внезапно Эрик отшатнулся.
- Как я могу рассчитывать, что Саша понимает мои требования, если я ни разу не говорил ей? – пробормотал он себе под нос.
– Милая, откройте глаза, - его голос внезапно стал ласковым, и только легкая дрожь напоминала о том, каких усилий мужчине стоило укротить себя.
- Будьте послушной девочкой, посмотрите на меня, - Эрик настолько нежен, насколько умеет.
Он осторожно берет ее руку в свои и неумело поглаживает – первый раз с того дня, как он выздоровел, Эрик по своей воле притрагивается к девушке.
- Все хорошо, - он напряжен, и Саша не хочет ждать, пока это обернется новой вспышкой гнева.
Она со страхом смотрит на Эрика. Мужчина стоит на коленях, пытаясь разобрать выражение ее лица.
- Почему так боитесь? – с его губ слетает стон. – Я совсем не хочу вас пугать, клянусь.
- Как я могу не бояться? – восклицает девушка. – Вы сумасшедший!
Она замолкает, испугавшись последствий. Еще ни разу Саша так не оскорбляла его, и в животе мгновенно сжимается противный страх.
- Я не это хотела сказать, - в ужасе шепчет девушка, умоляюще протягивая руки, - простите!
Но Эрик только спокойно кивает:
- Я знаю недостатки своего характера, - он как будто успокоился, - и вы были предупреждены. Но я забыл озвучить свою волю, это моя ошибка. Правда, надеялся, что вы поймете без лишних слов. А впрочем, обстоятельства, - он язвительно выделяет слово, - поменялись...
Эрик подвигает кресло, садится напротив.
- Вы живете в моем доме, а потому я имею некоторые права на вас. Вы будете приходить сюда каждый вечер, и я бы не рекомендовал опаздывать, как вы неосторожно поступили сегодня. Я припишу это глупости. Например, вы могли просто потерять счет времени, не так ли? Увлечься цветами, платьями – в общем, всей этой чепухой, которая волнует молодых девушек. Просто забыли о позднем часе и о том, что хозяин ждет вас. Так и было, не правда ли? - Эрик выжидательно смотрит на Сашу, и она осторожно кивает, чтобы не разозлить его еще раз.
- Прекрасно! – мужчина усмехается. - Вот мы и помирились. Но продолжим... Второе мое требование – вы не будете покидать дома без лишней надобности. И, наконец, главное, - Эрик сжимает подлокотники кресла и четко, громко произносит: - Вы никогда больше не увидитесь со своим мальчишкой.
Саша тихо вскрикивает. Она наклоняет голову, чтобы мужчина не мог различить ее лица. В молчании проходит минута, вторая. Эрик не выдерживает первым:
- Саша?
Девушка медленно встает, поднимает голову, и его лицо каменеет. Губы Саши плотно сжаты.
- Прощайте, хозяин.
Она разворачивается и идет к двери. Еще секунда – и девушка исчезнет из его жизни навсегда. Эрик лихорадочно ищет способ задержать ее: приказывать? Кричать? Заплатить? Умолять? Не то, все не то!
- Постойте, - наконец тоскливо выдавливает он и роняет голову на грудь, - не уходите, прошу...
Девушка останавливается и, как сомнамбула, возвращается. Она опускается у ног мужчины и начинает плакать. Это не просто тихие слезы, она выливает ему все напряжение, весь свой страх со всхлипываниями, рыданиями и бессвязными претензиями. По изуродованному лицу мужчины тоже стекают соленые капли, но под маской ничего не видно.
***
Она осталась.
Размеренная жизнь продолжалось, как будто ссоры не было: Саша занималась домом, покупками, иногда встречалась с Романом, настойчивые ухаживания которого начинали смущать девушку. Каждый вечер она строго в назначенно время приходила к хозяину.
Но что-то неуловимо изменилось. Нечто тоскливое и задумчивое появилось во взгляде Эрика, иногда за целый день он не бросал девушке и пары слов. Его резкость, перемены настроения и резкая манера общения, привлекавшая Сашу, куда-то исчезли. Эрик стал предупредителен, даже нежен, во время бесед больше молчал и наблюдал за девушкой. Даже его музыка изменилась, стала более лирической, печальной. Эрик часто выбирал композиции, которые заставляли Сашу плакать. В ее комнате однажды появились цветы – красные розы, совершенно не весенний подарок. Саша поблагодарила Эрика, но в душе поселилось беспокойство. Это было совершенно не похоже на хозяина, и девушка не знала, чего ожидать.
Однако прошла неделя, вторая, и Саша почти перестала размышлять на этот счет.
***
- Вы не откажете мне в одной просьбе? – неужели девушке показалось, или он действительно смущен?
- В чем она состоит? – Саша удивленно приподняла брови. Еще один сюрприз?
Вечер был неожиданно приятным. Эрик раньше обычного вернулся домой, и, когда Саша увидела его работу, в восхищении захлопала в ладоши. Столь редкий в Петербурге ясный закат наполнял комнату розовыми лучами заходящего солнца, все вокруг было украшено цветами, изящно сервированный столик ждал свою гостью.
- Вам нравится? – торопливо спросил Эрик.
- Это великолепно! – Саша засмеялась от восторга. – Вы просто волшебник!
Во время ужина мужчина развлекал девушку новостями в своем театре. Эрик уверенно говорил "мой театр", будто он принадлежало ему лично. Саша жадно слушала новости, время от времени отвлекаясь на посторонние рассуждения, и вечер протекал на удивление спокойно.
И теперь - просьба. О чем же?
- Вы не хотели бы завтра прогуляться со мной?
- Когда? Я почти весь день занята, нужно заказать бумагу и чернила, а потом меня ждет Роман, - девушка слишком поздно зажала себе рот.
- Понятно, - Эрик опустил голову, руки вцепились в край стола, – понятно, - автоматически повторил он.
- Эрик... – робко начала Саша, но опоздала.
Мужчина одним стремительным движением отшвырнул стол. Со звоном рассыпалась посуда, изящные вазы разлетелись на сотни осколков.
- Что вам нужно? – тяжело дыша, Эрик, выпрямившись во весь рост, остановился перед девушкой.
Его высокая угловатая фигура в неизменном черном костюме напомнила девушке Смерть из детских сказок. Только она не имела обыкновения мучить свои жертвы, та смерть не была одержимой. А это создание с лицом мертвеца вмещал в себе всю боль и отчаяние, на которую только способно человеческое существо, и Саша боялась предположить, на что он готов в ярости.
Эрик схватил ее за горло, второй рукой привлекая к себе:
- Скажите, что вам нужно? – раздельно повторил он в ее полные страха глаза. – Что я вам еще должен дать, чтобы вы забыли мальчишку?
Его слова отдавались эхом в голове Саши, сознание мутилось от удушья, и она беспомощно застонала. Рука ослабила захват, и девушка смогла нормально вздохнуть. Эрик, не отрываясь, смотрел на шею девушки и на красные отметины его пальцев на коже. Безумный взгляд Эрика вернул Саше способность действовать. Она оттолкнула мужчину, и тот безвольно отступил, все еще не отрываясь от того места, где только что касался девушки.
- Вы ненормальный, - прошептала Саша. - Почему вы все испортили? Что вы хотите?!
- Разве я неясно выразился? – Эрик тихо засмеялся, и по ее коже пробежал холодок. Саша физически ощутила на себе гипнотизирующее воздействие голоса. Эрик всего лишь задал вопрос, но ему захотелось безотчетно подчиниться. Голос, словно отдельное существо, настаивал: "Зачем сопротивляешься? Ведь намного приятнее радовать своего хозяина. Все будет хорошо, просто слушайся приказов." Саша тряхнула головой, прогоняя наваждение.
- Я хочу, чтобы вы принадлежали только мне, - просто сказал мужчина.
Он уже успокоился, будто между ними не было только что чудовищного напряжения, и его костлявые руки не сжимали горло девушки.
– Нет, не нужно пугаться! – он быстрым жестом приказал Саше замолчать. – Я не делаю предложения, не рассчитывайте на подобную глупость. Я прекрасно сознаю свои перспективы и рассчитываю только на вашу компанию. Вам нужны гарантии будущего, нужны деньги? Я располагаю этим в достаточном количестве. Вы, женщины, любите гулять и появляться в свете – я готов принести и эту жертву. Что же еще? Я знаю, вы ничего не имеете против моего общества, иначе не навещали бы с таким постоянством. Так отчего вы не оставите своего поклонника? – Эрик презрительно выплюнул последнее слово.
- Вы шутите? - пролепетала Саша.
- Неужели вам смешно? Или этот щенок может предложить большее? Сомневаюсь. Вы скажете, что хотите замуж, семью и прочие земные радости, но послушайте - у меня есть, что возразить. Саша, вы не будете счастливы, каждый день лицезрея перед собой сопливые носы нелюбимых детей, горы стираного белья и осточертевшего мужа. Еще хуже, если он даст вам богатство, и вы погрязнете в бесконечной серости, не наполненной совершенно ничем. Вы каждый день будете ненавидеть Романа за бессмысленное существование, но никогда не выдадите себя, и рано или поздно сломаетесь, сбежите, сойдете с ума – все, что угодно! В вашей натуре есть что-то, что противится жизни без движения, без цели, без любви. Вы способны на большее, чем пошлое прозябание, если сумели рассмотреть в монстре человека. Я наблюдал, и знаете, что выяснил? Ваши самые оживленные часы дня – это не работа по дому, не глупые сплетни с подругами и даже не время, проведенное с этим дураком. Вы отпускаете его с легким сердцем. Вы даже не оглядываетесь, когда прощаетесь, как делает он. Вы торопитесь домой, потому что здесь вас жду я.
- Это неправда, я люблю Романа, – прошептала Саша.
- Ложь! – выкрикнул мужчина. – Лгунья... – повторил он спокойнее.
Эрик приблизился к девушке, помедлив, коснулся ее локонов. Завиток волос выскользнул из его пальцев, и мужчина оскалился:
- Но все женщины любят врать, вы не одна такая. Можете не поверить, - теперь его взгляд снова стал отстраненным , - но я любил и люблю. То, что вы испытываете к Роману, не имеет никакого отношения к этому чувству. Вы никого не любите, Саша, и я вам искренне завидую.
Эрик вздохнул, сгорбился и как будто сразу стал старше. Он медленно подошел к окну, замолчал, с тоской глядя на первые вечерние звезды.
Девушка, не прерывая тишины, рассматривала его ссутулившийся силуэт. Та певица, Кристин, которую упоминал хозяин в бреду, - Саша догадалась, о ком говорит Эрик. Она не удивилась его признанию, это как раз завершало противоречивый образ хозяина. Убийца и музыкант, спаситель и сумасшедший. Ее насмешливый демон и чужой любящий мужчина.
Он был прав.
- Зачем вам я? – вопрос был задан спокойным, почти равнодушным тоном.
Эрик очнулся от своих мыслей. Стремительно обернулся, и в сгустившихся сумерках золотом блеснули желтые глаза.
- Не знаю! – с тихим отчаянием воскликнул мужчина. – Но вы должны быть рядом, понимаете? – в голосе снова появились угрожающие нотки.
Эрик метнулся к девушке, словно хотел ее удержать, поймать и принудить остаться, но замер на полпути.
- Вы будете со мной, ясно? Это приказ. Я пойду на любые условия, все, что пожелаете. Отвечайте. Говорите!
- Снимите маску.
Трясущейся рукой мужчина сорвал ее с лица. Он вы глядел как человек, доведенный до крайности: еще секунда, и он готов будет применить силу, или опять прийти в бешенство, или разрыдаться, но не ждать более.
Саша, пережив первый гнев Эрика, была совершенно спокойна. Она с любопытством изучала искаженные отчаянием и яростью черты, не испытывая ни отвращения, ни страха. Девушка покачала головой, и мужчина тихо, безнадежно застонал.
- Странно, - Саша вдруг улыбнулась. – Теперь я совершенно не боюсь вас, хозяин...
Она осторожно дотронулась до его щеки, и Эрик вздрогнул.
- А если я... полюблю? Если я соглашусь на ваши условия, но когда-нибудь полюблю по-настоящему, вы отпустите меня?
Эрик кивнул:
- Разумеется.
- Скажите, зачем я вам.
Эрик впился ногтями в ладони и медленно, внятно произнес:
- Вы нужны мне, Саша. Просто нужны.
Девушка не отрывалась от горящих в темноте глаз мужчины:
- Хорошо. Я буду вашей. В том смысле, в котором вы готовы это принять, Эрик.
Мужчина, пораженный ее словами, попытался что-то сказать, но настала очередь Саши взять верх. Она приложила палец к его губам:
- Не надо, умоляю вас. Больше ничего говорить не стоит. Спокойной ночи, хозяин.
***
Рим, Флоренция, Тоскана... Ах, неспокойная, но такая пестрая, вся пропитанная музыкой и полуденным солнцем Италия! Концерты, слава, приемы, но в тоже время – слезы, вино и полубредовые ночные признания девушке, которой все это не посвящалось. Эрик пел, как никогда раньше, и это приносило ему облегчение. И после каждого выступления в гримерных и номерах гостиниц его ждала Саша. Девушка не пропускала ни одного выступления, беззвучно повторяя за Эриком слова его партий. Опустошенный до дна или полный энергии, дрожащий от ненависти к разодетым сеньорам или с презрительной гордостью принимающий заслуженные овации зала, Эрик всегда находил в толпе поклонников свою приемную дочь, как он представил Сашу свету. Устав от театра или долгих прогулок, они возвращались к себе и говорили, пили и снова говорили.
В свои черные часы, когда Эрик сходил с ума от боли воспоминаний, Саша терпеливо слушала его бессвязные рассказы, удивляясь трагической судьбе и пытаясь представить себя на месте его возлюбленной. Разве не хватило бы безграничной, пугающей своей силой любви Эрика на двоих?
Бывали вечера, которые Саше хотелось удержать навсегда. Ее хозяин выбирал самые светлые и легкие мелодии, и в такие моменты его не приходилось упрашивать снять маску. Он словно только научился делиться с кем-то своими переживаниями и размышлениями, и Саша с благодарностью принимала его доверие.
Однако Эрик оставался также строг в соблюдении условий их договора. Саше позволялось заводить знакомства, но только в его присутствии. Он давал девушке некоторую свободу, разрешая выходить с подругами, и Саша часто ловила себя на том, что высматривает в толпе слежку. Действительно ли он наблюдал за ней? Вполне возможно, но Саша не могла дать однозначный ответ. В отношении же мужчин Эрик становился неуправляем. Саше были приятны знаки внимания почтенных сеньоров и их сыновей, и все же, отдаваясь веселым танцам или за оживленным спором с каким-нибудь кареглазым юношей, она замечала прикованный к себе бешеный взгляд хозяина и торопилась домой.
Ей не так просто давались отказы. Округлые плечи, матовая кожа, тронутая медовым загаром итальянского солнца, лукавая улыбка и дерзкий взгляд – Саша обладала всем арсеналом соблазнения, и тщеславие уговаривало девушку пустить в ход свое оружие. Когда ее касались мужские руки, Саша вспоминала поцелуй Романа, и ее тело, трепеща в предвкушении, подсказывало, что это только первый шаг к настоящей женственности.
***
- Вы видели, как на вас смотрела старая сеньора в красных перьях? – Саша заливисто расхохоталась, откинув волосы назад. – Эрик, ваша популярность приобретает двусмысленный оттенок!
Она отпила еще немного и тряхнула кудряшками:
- Какая прелесть... Вы определенно в ударе, хозяин.
Мужчина согласно кивнул. Они только вернулись с премьеры довольно забавной пьесы, где Эрик впервые попробовал себя в роли робкого любовника. Полумаска и плотный грим помогли ему примерить образ, а голосовые данные не пришлось задействовать даже наполовину.
- О да, - с мрачной улыбкой заметил он, - и в самый лирический момент я бы снял перед ней маску. Как считаете, мне следовало ожидать сердечного приступа или просто обморока? В любом случае, эксперимент с комедией считаю провальным. Это же пошло...
- Эрик, не льстите старушке! Еще вопрос, как бы вы отреагировали, увидь нашу сладострастную Кармен без румян и подводки? - Саша захихикала.
Молодое вино бросилось девушке в голову, и, сменив тему, она обиженно воскликнула:
- Эрик! Отчего вы не приняли приглашение на ужин?
- Вы же знаете, - тон мужчины мгновенно стал сухим и холодным, - ожидали семью Габано, а их отпрыск действует мне на нервы.
- Да уж... – недовольно пробормотала Саша, - вы едва не убили беднягу. Он явно поражен строгостью нравов в нашей "семье". Но что мне делать? – плаксиво пожаловалась девушка. – Мы не выходим уже неделю, я так давно не развлекалась!
- Хотите, я сыграю? – неуверенно предложил Эрик.
- Гальярда без партнера? – задумчиво качнула головой Саша. – А впрочем, почему нет? – она беззаботно улыбнулась, демонстрируя белые зубки.
- Вы много выпили, - заметил мужчина, - может, что-то более простое?
- Нет. Пожалуйста! – Саша вскочила с места.
Эрик заиграл. Довольно сложная, но веселая мелодия подхватила ее, закружила в танце.
Эрик молча наблюдал. Пальцы сами, не требуя участия хозяина, создавали музыку, и он сосредоточился на девушке. Чем громче и быстрее становилась мелодия, тем живее двигалась Саша, и тем мрачнее становилось лицо Эрика. Он уже играл вдвое быстрее, чем полагалось, и ее платье превратилось в летящие волны, окутывающие фигуру белым туманом. Светлые юбки на короткие мгновения приоткрывали изящные лодыжки, выбившиеся пряди прилипли к покрасневшим щекам.
- Ай! – Саша все же споткнулась, не выдержав бешеного темпа, - вы слишком быстро играете!
Девушка сделала неуверенный шаг и, запутавшись в складках платья, упала бы, не поддержи ее Эрик.
- Как хорошо! – закинув голову назад, она засмеялась, будто не замечая, что ее сжимают мужские руки.
- А почему вы никогда не танцуете? – спросила она, не пытаясь вырваться.
Эрик, тяжело дыша, обнимал Сашу, и его руки дрожали.
- Что? – голос охрип, Эрик не отрывал взгляда от влажных полуоткрытых губ девушки.
Саша наслаждалась столь явным желанием хозяина, его соверешенной перед ним беспомощностью. Ощущая, как Эрик бессознательно прижимает ее к себе, Саша впервые увидела рядом мужчину – не деспотичного хозяина или несчастного гения, а только мужчину.
И он был совсем... другой. Но не вызывал страха, нет. Не у нее. Девушка прикрыла глаза, из-под ресниц изучая лицо Эрика. Интересно, его губы также холодны, как руки? Она горела там, где Эрик к ней прикасался, и в голове кружилось то ли от вина, то ли от их близости. Девушка медленно провела пальцами по впалым щекам мужчины: такая гладкая, холодная кожа. Шрамы и рубцы, острые скулы и два провала вместо носа. Странно, но даже его тяжелое сбивчивое дыхание было прохладным. Ниже, к искаженным, почти бесформенным губам. Неужели это так невозможно?
Эрик неразборчиво выругался, порывисто прижал к щеке ее ладонь, и Саша первая потянулась за поцелуем.
Оказывается, его губы тоже холодны – тогда почему она пылает от подобного прикосновения? Гладкие, совершенно не похожие на губы Романа. Неумелый настойчивый поцелуй, абсолютно не напоминает ее первый, но от этого ощущения хочется раствориться в руках мужчины, бездумно отдаться в его власть. Совершенно не похож, и это прекрасно.
- Что ты творишь?! – внезапно Эрик отшвырнул девушку от себя. Тяжело дыша, он замер, будто окаменев.
- Я всего лишь...
- Чего ты этим добиваешься?! Я хочу тебя – это хотела услышать? Хорошо, слушай: я схожу с ума, когда касаюсь тебя, но я могу сдержаться, могу. Я не прошу ни любви, ни близости, но хотя бы из сострадания - не мучай меня! Я родился сломанным, меня уже едва не уничтожила женщина! Не завершай их работу! Оставь все, как есть...
- Эрик...
- Уходи. Я не хочу, чтобы меня видели таким. Прочь, или я за себя не отвечаю!
Саша рассмеялась тихим, грудным смехом:
- Вы такой откровенный, хозяин. Интересно, с ней, - девушка подчеркнула слово, - вы были таким же? Нет, - она помедлила, всматриваясь в бешеные глаза мужчины, - все было не так. Вы притворялись, угадала? Вы не хотели ее напугать, не позволяя себе быть собой, и в результате все сделали не так. Глупо, ведь рано или поздно в каждой пьесе все маски оказываются сорваны – и с лиц, и с душ. На что же вы рассчитывали?
Она по-птичьи наклонила голову, серьезно глядя на ошеломленного ее смелостью мужчину.
- Я не боюсь вас, Эрик, - повторила она слова, произнесенные, казалось, вечность назад, в далеком Петербурге. – Запомните это.
***
Венеция встретила прославленного певца и его "дочь" ливнями и непогодой. Они планировали остаться в городе подольше, чтобы увидеть осенний карнавал. Праздник значительно уступал пасхальному шествию, но Эрика привлекала атмосфера таинственности маскарадов, и он настоял на длительном пребывании в городе. Саша с удовольствием согласилась: Венеция напоминала ей о родном Петербурге.
Не стоит думать, что Эрик забыл о произошедшем. Он держался с Сашей вежливо и даже предупредительно, но между ними исчезла та легкая интимность и свобода, которая связывала их одиночества в единое целое. Теперь в присутствии девушки Эрик замыкался, нервно наблюдая за ее поведением, готовый либо удалиться, не утруждая себя поисками предлога, либо грубо отстраниться от участия в разговорах. Саша же, наоборот, с непонятным ей самой упорством искала общества хозяина. Девушка неосознанно принималась дразить мужчину. Ее и пугала, и доставляла острое наслаждение их обоюдная игра. Она менялась: когда-то запуганная робкая девочка, Саша примеряла на себя роль соблазнительницы, выбрав достойную жертву. В паутине их коротких фраз, брошенных исподтишка взглядов и невольных вздохов она часто задавалась вопросом, кто же из них двоих муха, а кто – паук.
В голосе девушки появились зовущие, бархатные ноты, смех звучал до неприличия звонко и заразительно. Воздушные платья с низким вырезом и изящным покроем вытеснили старые наряды из гардероба. Саша интуитивно училась древнему искусству быть женщиной: закалывать волосы, чтобы обнажить изгибы шеи и плечей; распускать локоны, чтобы подчеркнуть женственность; носить цепочку не просто так, а чтобы золото оттеняло шелковистую, покрытую легким бронзовым загаром кожу. Девушка вначале неловко, а потом все с большей грацией осваивала новые, откровенные в своих намерениях жесты: как будто в задумчивости прикусить губу, легко прикоснуться к упругой груди, едва скрытой кружевами, ласкающим жестом провести по бедрам, будто поправляя платье. Лукавый прищур карих глаз, обрамленных густыми ресницами, таинственная, многообещающая полуулыбка безотказно действовали на местных вельмож, но Эрик демонстративно игнорировал присутствие девушки в своей жизни. Однако Саша знала цену его холодности. Знала, и каждый раз заставляла платить все больше.
***
- Зачем вы это делаете?
Полустон, полувсхлип. А руки, не послушные остаткам воли, лихорадочно сжимают талию девушки, торопливо исследуют все, к чему позволено прикасаться – но запретов нет, как нет сил остановиться.
- Вы исчезнете, я знаю.
Тонкие длинные пальцы впиваются в плоть, до боли и синяков, и дыхание перехватывает от страха и возбуждения.
- Как вы можете это выносить? Меня?
Костлявое угловатое тело выглядит кощунственной пародией на фоне изящного женского силуэта. Слышится треск рвущейся такни, но это не ее кружева, это рубашка мужчины. Легкое, острожное касание внезапно превращается в страстную ответную ласку.
- Ненавижу вас... себя... будь все проклято...
Поцелуй прерывает сбивчивое, хриплое бормотание, и в тишине они стонут в унисон, торопливо даруя друг другу наслаждение. Каждое судорожное движение, каждый жадный, головокружительный поцелуй эгоистичен, и потому все идеально. Идеально настолько, что вперемешку с безответным шепотом раздаются всхлипы.
- Я не хочу только тело... не хочу жертв... остановись... Помоги это прекратить!
Но два тела уже сплетены слишком тесно, чтобы отступать. Сеть ее прикосновений огнем горит на мужчине, и он не в состоянии вырваться. Неумелые, грубые ласки становятся все настойчивее, откровеннее, и его бьет крупная дрожь. Она передается девушке, и они вдвоем плачут, сжимая друг друга в объятиях. Слезы смешиваются на губах, и, наконец, мужчина слышит:
- Это мое желание. А твое?
Потрясенный невероятным ответом, он замирает. Страсть куда-то исчезает, остается только нежность. Он кладет руку на грудь девушки, туда, где быстро бьется сердце. Поверить в это невозможно, как невозможно все происходящее.
- Я никогда не мог мечтать...
Мужчина робко, будто перед иконой, замирает. Страх и стыд готовы охватить его, но с женских губ едва слышно слетает:
- Прошу...
Ее нежная ласка смывает робость, и он начинает отвечать, вначале неуверенно, потом с жадностью. В полумраке их тела сливаются, и страстному хриплому стону мужчины вторит тихий женский вскрик.
***
- Ах, мне так жаль!
Кокетливая Анжи, с ног до головы закутанная в меха, сняла маску лисицы.
- И о чем же вы жалеете, очаровательная сеньорита? – самодовольный, слегка полноватый Витторио Габана не отрывался от беседующей пары.
- Витторио, вы меня поражаете. Воистину, любовь слепа, а в вашем случае еще и глуха к моим словам.
- О чем это вы? – ее снисходительный тон начал раздражать юношу.
- Мой бедный друг, если вы мне скажете, что верите в подобную родственную привязанность, я отшлепаю вас веером на глазах у всех.
Витторио вздрогнул:
- Я не понимаю.
- Тогда просто смотрите. Разумеется, вы разгадали под личиной эльфа свою новую пассию? Под черной с золотом маской, конечно, ее так называемый "отец". Они окружены толпой, но видят только друг друга. Он склоняется к вашей драгоценной Александре, хочет сказать что-то по секрету. Как хорошо, что у нее полумаска! Смотрите, как наша гостья обольстительно смеется – это для него. Ах, неужели...?
Витторио стиснул кулаки. Де Санном замер всего за секунду до того, как его маска коснулась бы, словно для поцелуя, лица девушки. Пара замерла, будто пронзенная током: руки маэстро поддерживают стан красавицы, ее ладони бережно замерли на плечах мужчины.
- О, какой момент! – Анжи застонала от разочарования. – Все-таки опомнились. Ну, мой дорогой, вам достаточно этих доказательств?
- Я не понимаю... Он не ее отец? Но Александра не противилась моим ухаживаниям!
- Женщина всегда останется загадкой, - легкомысленно отмахнулась Анжи. – Может, поссорилась со своим любовником или хотела заставить его ревновать. Помните, как он накинулся на вас?
- Мерзость, - передернул плечами Витторио. – Это невозможно. Он что, платит ей за...? Или у нее совсем нет вкуса?
- Вполне вероятно. Вам-то какая теперь разница? Главное, убедились в моей правоте? – Анжи довольно улыбнулась, посматривая на подавленного юношу.
Протянув руку Витторио в сочувственном рукопожатии, она задумчиво проводила взглядом "отца" с "дочерью":
– Кто знает, быть может... Нам ли понять пути любви?
***
P. S.
- Я не знаю, что нужно говорить в таких случаях.
- Тогда не нужно. Вы были мастером неловкого молчания, что произошло?
- Вы не принимаете ничего всерьез. А ведь даже не представляете, какой шаг неосмотрительно совершили.
- Мне извиниться, надеть платье и выйти? Боюсь, вы его основательно испортили. Придется купить новое, я склоняюсь к бежевому с черным. Или белое?
- Хватит!
- Да, хозяин.
- Простите, я не хотел кричать.
- Знаю. Я привыкла.
- Вы сердитесь?
- Нет. Правда, не сержусь.
- Вы все время уклоняетесь от разговора, но рано или поздно вам придется выслушать. Саша, боюсь, что не смогу предложить всего, что вы хотите.
- И чего я хочу?
- Нормальную семью, детей... Любовь. Поймите, Кристин была... Вы... я не понимаю себя...
- Все хорошо. Важно то, что вы произнесли "была", а не "есть". Не так ли?
- Да, но... Саша... Я не могу!
- Не нужно. Ответьте на один вопрос, Эрик: вы счастливы? Вот прямо сейчас, не вспоминая прошлого, не боясь будущего – вы счастливы? В эту секунду, когда я целую вас? Счастливы?
- Да. Я боялся, что...
- Это самое главное.
- Но счастливы ли вы со мной?!
- Если я скажу "нет", вы отпустите меня?
- Нет. Не смогу.
- Тогда я счастлива, Эрик.
@темы: Разное